ГОРОДА:МЕГИОН
Грязные кружки
Автор
Анна Березовая
Я помню это место ещё с детства, помню его жителей и те разговоры, которые приводили весь дом в движение. Тогда дедушка ещё жил с моим дядей и его женой, их двумя детьми. Двухэтажка казалась их шумной песочницей, а со стола никогда не пропадало печенье, хоть и дешевое. Немытые кружки из под чая, которые постоянно заполнялись от нечего делать. Мы с отцом часто ходили к ним в гости. Валя и Влад, мои двоюродные сестра с братом, бесовались в детской, пока родители разбрасывались словами на кухне. Помню ремонт, который все расценивали как счастливый вклад в будущее.

Через несколько лет эта идиллия оборвалась, дядя Эдик и его семья переехали на другой конец города. К дедушке заглядывала Валя, а после смерти отца стала заходить ещё чаще.

От той "реставрации" домика почти ничего не осталось. А в детской, в самом сердце квартиры, будто замерли остатки жизни. Комната была в состоянии неоконченного ремонта. Думаю, дедушке Коле не хотелось в ней ничего трогать. Почему-то даже мы стали заходить реже. Тогда я не понимала, но сейчас догадываюсь о причинах. Дед стал выпивать. Я лишь однажды видела, как он тремя своими обрубками закуривает сигарету, а затем неуклюже смачивает горло этой дрянью.

Ещё через несколько лет я видела дедушку раз в два-три месяца. Он не выходил из запоя, просил денег на выпивку и не выбирался из дома. У него был старый телевизор, на котором показывали всего парочку каналов. Он следил за спортом, это было его единственное развлечение. Пульт давно потерялся или сел, он не был ему нужен. Вся квартира превратилась в мусорную свалку, дедушка всё время проводил в маленькой прокуренной комнатушке. Валя не ходила к нему. Он поснимал все мои детские рисунки, которые висели у него на нитке, крепясь бельевыми прищепками. На полу стояли бутылки, валялись бычки, непрочитанные газеты. Двушка постепенно проседала, стены изгибались, превращая квартиру в уродливые бугры. Пол проваливался, дом "списали". Всё поглотили разруха, отчаянье и ржавчина. Да и сам Коля походил на устаревший механизм, чьи мысли и движения сковывают года. Одно оставалось неизменно - немытые кружки. Не от частого потока гостей и ненасытных детишек, это было от саморазрушающей апатичной тоски, потери, и на этот раз той, которая не приносит радости.